Наташа Митрова

Отрывок из книги Кара-Мурзы С.Г. "Истмат и проблемы восток-запад"

Стереотипы исторического материализма и подрыв гегемонии советского строя


Другое дело, что эти взгляды Маркса настолько противоречили ортодоксальному марксизму, что и сам он не решился их обнародовать - они остались в трех (!) вариантах его письма В. Засулич, и ни один из этих вариантов он так ей и не послал (Э. Хобсбаум сообщает, что черновиков письма к Засулич было не три, а четыре). Позже, в 1893 г., Энгельс в письме народнику Н. Ф. Даниельсону (переводчику первого тома "Капитала") пошел на попятный, сделав оговорку, что "инициатива подобного преобразования русской общины может исходить не от нее самой, а исключительно от промышленного пролетариата Запада".

Революция в России была отрицанием капитализма, отрицанием политэкономии в совершенно конкретных исторических условиях. Когда читаешь документы тех лет, странно видеть, что с особой страстью отвергли Октябрьскую революцию именно левые, марксистские партии (меньшевики и Бунд). Дело в том, что это для них была не социальная угроза, а ересь, нарушение их религиозных догм. Замечательно им ответил Грамши в статье 5 января 1918 г. Замечательно, но слишком честно, и потому статья эта до нас не дошла. Она называлась «Революция против "Капитала".

Грамши пишет: "Это революция против "Капитала" Карла Маркса. "Капитал" Маркса был в России книгой скорее для буржуазии, чем для пролетариата. Он неопровержимо доказывал фатальную необходимость формирования в России буржуазии, наступления эры капитализма и утверждения цивилизации западного типа… Но факты пересилили идеологию. Факты вызвали взрыв, который разнес на куски те схемы, согласно которым история России должна была следовать канонам исторического материализма. Большевики отвергли Маркса. Они доказали делом, своими завоеваниями, что каноны исторического материализма не такие железные, как могло казаться и казалось…

Но хотя большевики отвергли некоторые утверждения "Капитала", они в то же время не отвергли его внутреннего духа и мысли. Они - не "марксисты", и этим все сказано; они не воздвигли на трудах мастера чуждую ему доктрину из догматических и бесспорных утверждений. В них живо бессмертное мышление марксизма, которое продолжает итальянскую и немецкую идеалистическую мысль, хотя и поврежденную у Маркса включениями позитивизма и натурализма".

Однако бессмертное мышление марксизма постепенно отступало у нас под давлением все более и более догматического обществоведения.


📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚
📚Читаем, как обычно, в моем тг
Для желающих ссылка:

t.me/+xKDjAXnlp4U4YzNi

11 hours ago | [YT] | 4

Наташа Митрова

Отрывок из книги Кара-Мурзы С.Г. "Истмат и проблемы восток-запад"

Стереотипы исторического материализма и подрыв гегемонии советского строя

Этот материал впервые был опубликован в Москве в 1939-1941 гг. на немецком языке в составе книги "Основания критики политической экономии" ("Grundrisse der Kritik der Рolitischen Еkonomie"), а также на русском языке брошюрой и в журнале "Пролетарская революция". В 1953 г. этот труд вышел в Берлине, затем, в 1956 г., в Италии и потом в других странах. Как пишет в 1964 г. английский историк-марксист Э. Хобсбаум в предисловии к испанскому изданию, "можно с уверенностью заявить, что всякое марксистское исследование, проведенное без учета этого труда, то есть практически любое исследование, проведенное до 1941 г., должно быть подвергнуто пересмотру в свете Formen". Не будем забывать, что и учебник Н. И. Бухарина, и работа И. В. Сталина "О диалектическом и историческом материализме" (1938) были написаны именно без учета этого важного труда Маркса. Formen обсуждались в довольно узком кругу советских философов в 70-е годы и вошли в 46-й том сочинений Маркса и Энгельса, изданный в 1980 г. Никакого влияния на канонические книги по истмату эти обсуждения не оказали.

Э. Хобсбаум подчеркивает, что Formen посвящены почти исключительно проблеме смены формаций, и "по этой причине их чтение абсолютно необходимо, чтобы понять ход мысли Маркса как в целом, так и в частности его постановку вопроса об историческом развитии и классификации". Понятно, что фактологическая база исследований докапиталистических способов производства во времена Маркса была намного беднее, чем для изучения капитализма, однако сегодня многие ученые отмечают, что Formen находятся вполне в русле современного знания в области антропологии и этноэкономики.

Не имея возможности даже кратко осветить весь труд Formen, приведу замечания Э. Хобсбаума:

"В них [Formen] вводится важное нововведение в классификацию исторических периодов - учитывается существование «азиатской», или "восточной», системы… В общих чертах, теперь принимается существование трех или четырех альтернативных путей развития от первобытнообщинного строя, каждый из которых представляет различные формы общественного разделения труда, как уже существующие, так и потенциально присущие каждому пути; этими путями являются: восточный, античный, германский (Маркс, разумеется, не ограничивает его принадлежностью к одному только народу) и славянский. Об этом последнем сказано несколько туманно, хотя чувствуется, что он в существенной мере близок к восточному".

Здесь для нас принципиально важны два положения. Во-первых, Маркс, когда не ограничивался политическими задачами западного пролетариата и не говорил именно о Западной Европе, не принимал идеи о наличии некой "столбовой дороги цивилизации", по которой якобы должны пройти все народы. Утверждение о неизбежности капитализма западного типа в России - изобретение русских эпигонов марксизма, а вовсе не самого Маркса. Во-вторых, уже на ранних стадиях развития общества от первобытнообщинного строя Марксом выделяется, хотя и вскользь, особый славянский путь развития, не похожий ни на траекторию Южной (античной) рабовладельческой Европы, ни на путь германской сельскохозяйственной общины с частной собственностью на землю.

Отсюда становится понятным особое отношение Маркса к русской революции. Э. Хобсбаум пишет:

"Развитие революционного движения в России заставило Маркса и Энгельса возложить свои надежды на эту страну как на [колыбель] европейской революции. (Из всех фальсификаций, которым подверглась доктрина Маркса, нет более грубой и гротескной, нежели приписать ему мысль, будто единственная надежда на осуществление революции возлагалась на промышленно развитые страны Запада)… Интересно отметить, что его точка зрения - в известной мере неожиданно - склонилась к поддержке народников, которые отстаивали тот взгляд, что русская крестьянская община могла создать основу для перехода к социализму без необходимости ее предварительного разрушения посредством развития капитализма. Можно сказать, что эта точка зрения Маркса рассматривалась как не вполне соответствующая всему предыдущему развитию взглядов Маркса и русскими марксистами, которые в этом пункте противоречили народникам, и более поздними марксистами. Во всяком случае, эта его точка зрения не получила подтверждения. Сама формулировка этого мнения Маркса отражает определенную долю сомнения, возможно, из-за того, что ему было трудно аргументировать ее теоретически".

Далее Э. Хобсбаум рассматривает те поворотные моменты в развитии идеологизированного исторического материализма, которые ввели в норму его отход от первоначального подхода самого Маркса к проблеме социально-экономических формаций. Прежде всего, то было удаление из рассмотрения «азиатского» способа производства. В СССР оно произошло в 30-е годы, так что этот путь уже не упоминается в работе Сталина "Диалектический и исторический материализм", хотя это понятие сохраняется еще в работах индийских марксистов. Э. Хобсбаум считает, что в этом сыграло большую роль стремление ослабить тенденцию к преувеличению "азиатской" исключительности, которая наблюдалась в коммунистическом движении на Востоке. Руководство китайской компартии поступило так же несколькими годами раньше - независимо от этого сдвига в советском истмате.

О том, как развивалось обсуждение "азиатского" способа производства в начале 60-х годов, Э. Хобсбаум пишет в конце своего предисловия: "Современное состояние марксистской дискуссии по этой проблеме далеко от удовлетворительного. Это в значительной степени вызвано историческими условиями развития марксизма в том поколении, что работало в первой половине 50-х годов, которые отрицательно сказались на уровне обсуждения как этой, так и других тем. Был упрощен и частично изменен исходный взгляд Маркса на проблему исторического развития, поскольку перестали принимать во внимание столь ценные исследования, как Formen. Было утрачено влияние методов этого труда во всей их глубине и сложности - методов, которые могли бы выправить эти тенденции…

Это тем более печально, что примерно последние тридцать лет были периодом больших успехов марксистского взгляда на историю. Одним из наиболее убедительных подтверждений силы марксистского метода является тот факт, что даже на этапе, когда было допущено в значительной мере окостенение творческого марксизма, исторический материализм вдохновил большое число ценных исторических исследований и оказал как никогда большое влияние на немарксистских историков".

Россия (Евразия) сама была большой и сложной цивилизацией, и созревшая в ней революция подчинялась не схеме евроцентризма, а закономерностям развития именно этой цивилизации - сочетанию славянской и восточной ветвей… Это понял Ленин в ходе революции 1905-1907 гг., но ленинское знание и понимание было потом замаскировано срочными трудными делами, а с уходом старых поколений и забыто. В общественном сознании стал доминировать истмат в его евроцентристской версии с убеждением во всеобщности закона смены формаций ("пятичленка").

Вот как в книге глубоко мною уважаемого Б. Курашвили "Историческая логика сталинизма" дана трактовка советской истории. Эта книга - прекрасно выполненное, новаторское изложение фактов и событий. Но я здесь хочу сказать именно о трактовке - в логике истмата. Эта логика задана убеждением, что существуют "объективные законы общественного развития". Согласно вере в "объективные законы", все, что соответствует закону, - хорошо, а все, что не укладывается, - это искривление. И от этого искривления пути, отклонения от законов все наши беды.

Революция в крестьянской России произошла, по мнению Б. Курашвили, "не вполне по объективным законам… Социалистическая революция в капиталистически недостаточно развитой стране была отягощена первородным грехом волюнтаризма". Но что же это за закон, если все пролетарские революции происходят не в странах с развитым пролетариатом, а в крестьянских странах (Россия, Китай, Вьетнам, Куба)? Не только вся рота идет не в ногу, но даже ни одного прапорщика нет, что шел бы в ногу. Здесь речь идет именно о вульгаризации истмата. Сам Маркс, не отступая, разумеется, от своего методологического принципа, в конкретных условиях России конца 19 века как раз предвидел назревание революции, которая должна была спасти крестьянскую общину от капитализма. Значит, Маркс предвидел именно революцию "в капиталистически недостаточно развитой стране" - революцию, направленную на то, чтобы избежать прохождения капиталистической формации (по выражению Маркса, "кавдинских ущелий капитализма").


📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚
📚Читаем, как обычно, в моем тг
Для желающих ссылка:

t.me/+xKDjAXnlp4U4YzNi

11 hours ago | [YT] | 4

Наташа Митрова

Отрывок из книги Кара-Мурзы С.Г. "Истмат и проблемы восток-запад"

Стереотипы исторического материализма и подрыв гегемонии советского строя

Выделим несколько главных постулатов истмата, которые были интенсивно использованы как стереотипы в подрыве гегемонии советского строя:

1) непреложность объективных законов истории;

2) евроцентризм истмата.

Маркс писал в предисловии к первому изданию "Капитала": "Предметом моего исследования в настоящей работе является капиталистический способ производства и соответствующие ему отношения производства и обмена. Классической страной капитализма является до сих пор Англия. В этом причина, почему она служит главной иллюстрацией для моих теоретических выводов… Существенна здесь, сама по себе, не более или менее высокая ступень развития тех общественных антагонизмов, которые вытекают из единственных законов капиталистического производства. Существенны сами эти законы, сами эти тенденции, действующие и осуществляющиеся с железной необходимостью. Страна, промышленно более развитая, показывает менее развитой стране лишь картину ее собственного будущего".

Здесь просвечивает идея, лежащая в основе евроцентризма, - мысль о некой "столбовой дороге цивилизации" ("страна, промышленно более развитая, показывает менее развитой стране лишь картину ее собственного будущего"). Евроцентризм не сводится к какой-либо из разновидностей этноцентризма, от которого не свободен ни один народ. Это - идеология, претендующая на универсализм и утверждающая, что все народы и все культуры проходят один и тот же путь и отличаются друг от друга лишь стадией развития.

В советском истмате эта евроцентристская идея была доведена до крайности. В книге "Основы марксизма-ленинизма" под редакцией О. Куусинена можно прочесть: "Все народы проходят, в главных чертах, один и тот же путь… Общество развивается, последовательно проходя социально-экономические формации, согласно определенным законам".

На деле построение единообразного мира - утопия, основанная на мифе и питающая идеологии Запада. Читаем у К. Леви-Стросса: "Не может быть мировой цивилизации в том абсолютном смысле, который часто придается этому выражению, поскольку цивилизация предполагает сосуществование культур, которые обнаруживают огромное разнообразие; можно даже сказать, что цивилизация и заключается в этом сосуществовании. Мировая цивилизация не могла бы быть ничем иным, кроме как коалицией, в мировом масштабе, культур, каждая из которых сохраняла бы свою оригинальность… Священная обязанность человечества — охранять себя от слепого партикуляризма, склонного приписывать статус человечества одной расе, культуре или обществу, и никогда не забывать, что никакая часть человечества не обладает формулами, приложимыми к целому, и что человечество, погруженное в единый образ жизни, немыслимо".

Базовым мифом евроцентризма является созданная буквально «лабораторным способом» легенда о том, что современная западная цивилизация является плодом непрерывного развития от античности (колыбели цивилизации). В области социально-экономической эта легенда предстает как история "правильной» смены формаций. По мере развития производительных сил первобытнообщинный строй сменяется рабством, которое уступает место феодализму, а после, в ходе научной и промышленной революции, - капитализму. Лишь эта смена формаций признается правильной. Раз славяне и монголы не знали рабства, а в Китае не было крепостного права и государственной религии - значит, в цивилизацию им попасть и не удалось, сегодня должны проходить специальный курс обучения у Запада.

Схема смены формаций мифологична. Древняя Греция не была частью Запада, она была неразрывно связана с культурной системой Востока. А наследниками ее в равной мере стала варварская Западная Европа (через Рим) и восточно-христианская, православная цивилизация (через Византию). "Эллиномания" 19 века связана с расизмом консервативного движения, известного как "романтизм". Феодализм был принесен варварами, завоевавшими рабовладельческую Римскую империю. Варвары же в своем укладе этапа рабства не проходили. Какая же это непрерывность? Это - типичный разрыв непрерывности, причем в крайней форме, связанной с военным поражением. Уже в 30-е годы А. Тойнби в своем главном труде "Постижение истории» писал: "Тезис об унификации мира на базе западной экономической системы как закономерном итоге единого и непрерывного процесса развития человеческой истории приводит к грубейшим искажениям фактов и поразительному сужению исторического кругозора".

Что касается самого Маркса, то к нему претензий быть не может - уже с 50-х годов 19 века он вполне определенно сконцентрировал свои усилия на анализе именно западного капитализма, оставив все незападные общества в "черном ящике" азиатского способа производства. Он писал для пролетариата Запада и четко об этом предупреждал. В частности, в 1877 г. он написал письмо в редакцию журнала "Отечественные записки" с протестом против превращения русскими марксистами его теории "в историко-философскую теорию о всеобщем пути, по которому роковым образом обречены идти все народы, каковы бы ни были исторические условия, в которых они оказываются, - для того, чтобы прийти в конечном счете к той экономической формации, которая обеспечивает вместе с величайшим расцветом производительных сил общества и наиболее полное развитие человека". Письмо это, впрочем, не было отправлено по назначению и было опубликовано лишь в 1888 г. Маркс даже обещал издателям переработать первую главу "Капитала" специально для русского читателя. Но этого сделано не было, и нигде Маркс прямо не опроверг "всеобщность" законов исторического развития.

Строго говоря, начиная с "Манифеста" Маркс подчеркивал неизбежность закона смены формаций уже из политических целей. Ранее, в исследовании докапиталистических социально-экономических отношений, он исходил именно из разнообразия, альтернативности путей развития. Он писал о том, что античная община-город (полис) развивалась в сторону рабовладельческого строя, но одновременно с этим германская сельская община сразу развивалась к феодальному строю. Таким образом, феодальный строй вовсе не был формацией, выросшей из античного рабовладения. Это были две формации, существовавшие в Европе параллельно, возникшие из первобытнообщинного строя в условиях различной плотности населения у греков и германцев. Но, создавая идеологию для пролетарской революции, марксизм пошел по пути создания простой и убедительной модели истории. Россия в эту модель не вписывалась.

На этом вопросе надо остановиться по той причине, что здесь и советский истмат пошел по пути большого упрощения и искажения взглядов Маркса - также под давлением актуальных политических задач. Дело в том, что данная тема - взаимодействие и смена экономических формаций - была рассмотрена Марксом в приложении к докапиталистическим формациям в отдельном рабочем материале, который лежал в стороне от исследования западного капитализма. Этот большой материал, который Маркс не предполагал публиковать, называется "Formen die der Kaрitalistischen Рroduktion vorhergehen" ("Способы производства, предшествующие капитализму"). В западной литературе они так и называются сокращенно - Formen. Об этом труде сам Маркс с гордостью писал в 1858 г. Лассалю, что он представляет собой "результат исследований пятнадцати лет, лучших лет моей жизни".

📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚
📚Читаем, как обычно, в моем тг
Для желающих ссылка:

t.me/+xKDjAXnlp4U4YzNi

11 hours ago | [YT] | 3

Наташа Митрова

Интересный канал, спасибо❤️
Резюмирую дополнительно: где сейчас эти заводы и КБ, кто знает🤔😁

https://youtu.be/secPVy_xASE?is=JU6NS...

11 hours ago (edited) | [YT] | 0

Наташа Митрова

Отрывок из книги Кара-Мурзы С. Г. "ИСТМАТ И ПРОБЛЕМА ВОСТОК-ЗАПАД"

Исторический материализм: превращение метода в доктрину

Во- первых, истмат, о котором идет речь, - это доктрина, ставшая частью официальной советской идеологии. Доктрина быстро оторвалась от ее основоположников и стала жить своей жизнью, порой весьма "не по Марксу" (потому-то Маркс и заявил, что он - не марксист). Реально «советский истмат» был слеплен в партийных "лабораториях" начиная с 20-х годов и вовсе не исходя из идей классиков, а на потребу дня -,не для предвидения, а для оправдания практики. Если Политбюро не находило другого выхода, кроме коллективизации, то ни на какой марксизм Сталин не смотрел, а шел напролом - потом академик Ойзерман докажет, что именно это решение и вытекало из объективных законов общественного развития.

Во-вторых, говоря о роли истмата в повышении уязвимости общественного сознания советских людей, я совершенно не претендую на то, чтобы поставить под сомнение ценность и плодотворность исторического материализма вообще, как важного методологического подхода к изучению общества. Это было бы просто глупо. Нам нанес вред прежде всего даже не истмат, а его стереотипизация - превращение его формул в расхожие догмы, якобы без всякого труда объясняющие реальность. Психологическую защиту против манипуляции ослабляют любые затверженные стереотипы, даже самые правильные в общем случае, - если в данный момент положение так изменилось, что главным становится именно своеобразие момента.

Вторая оговорка имеет уже общий характер и относится не только к вульгарному истмату, но и самому методу Маркса. Но в этой оговорке - именно уважение к этому методу. Потому что как только человек начинает верить в метод как панацею, как средство для решения слишком широкого круга задач, он в действительности перестает ценить его как метод, а переводит в разряд веры. Так во многом и произошло с истматом и другими частями марксизма. Это возведение на пьедестал было одновременно его принижением как метода, и в этой вере, часто восхищенной, уже не было места уважению.

Судя по всему, сами Маркс и Энгельс видели эту опасность и во многих местах пытались предупредить ее. В них был очень развит дух науки, а в науке именно ограниченность метода является необходимым критерием признания его научности (а значит, познавательной эффективности). Маркс писал даже: "Материалистический метод превращается в свою противоположность, когда им пользуются не как руководящей нитью при историческом исследовании, а как готовым шаблоном, по которому кроят и перекраивают исторические факты". То есть этот метод не просто может стать бесполезным, но и превращается в свою противоположность! А значит, приводит к совершенно ложным выводам. Об этом и речь.

Еще важная мысль, которую настойчиво подчеркивали Маркс и Энгельс и которая была приглушена в вульгарном истмате: материалистический метод в истории может служить не более чем руководящей нитью и только в исследовании реальности. Это - важнейшее ограничение. Из истмата нельзя делать прямых конкретных выводов относительно частных исторических событий, он - лишь "руководящая нить", общий мыслительный настрой. Исторический материализм, по замыслу его основателей, не мог быть даже "парадигмой", каноном. Поэтому Антонио Грамши критикует мысль итальянского философа Б. Кроче, который в книге "Исторический материализм и марксистская экономия" (она была издана в Санкт-Петербурге в 1902 г.) писал: "Для того чтобы достигнуть каких-либо результатов, могущих выдержать критику, исторический материализм не должен быть ни новым априорным построением философии истории, ни новым методом исторического мышления, а просто руководством, каноном исторической интерпретации".

И тем более нельзя из истмата делать выводов для практической политики или предсказывать ход событий. Энгельс даже писал в 1880 г.: "Наше понимание истории есть прежде всего руководство к изучению, а не рычаг для конструирования на манер гегельянства". Но превращение метода в доктрину шло в немецкой социал-демократии так быстро, что буквально накануне смерти, в марте 1895 г. Энгельс пишет в письме В. Зомбарту: "Весь подход Маркса к рассмотрению вещей есть не доктрина, а метод. Он не дает готовых догм, а только лишь отправные точки для исследования и метод для такого исследования".

Что следует из тех ограничений, которые были наложены на применимость метода исторического материализма классиками? Следует, что для понимания конкретных событий в какой-то данной социальной, экономической и политической обстановке никак нельзя опираться только на истмат, необходимо осваивать и другие, лежащие вне истмата методологические подходы и проводить конкретные исследования. Придав истмату статус всеобъемлющего и всемогущего оракула, изрекающего истины посвященным, официальное советское обществоведение нарушило те ограничения, которые были наложены на применимость метода его творцами, и резко снизило познавательные возможности нашего общества.

Снова хочу напомнить мою первую оговорку: сами Маркс и Энгельс пользовались своим методом как ученые и не пытались выжать из него то, на что он был не способен. Имея истмат как руководящую нить, они дополняли его всеми достижениями современного им знания. Наши «профессора истмата», сделавшие из этого метода идеологическую дубинку, которой отгоняли нас от "немарксистского" знания, были по сути дела именно антимарксистами. Повторяя отдельные, часто вырванные из контекста, формулы Маркса, они поступали вопреки духу и методологическим принципам самого Маркса.

Но прежде чем рассмотреть состояние советского истмата последних десятилетий, надо вспомнить историю. Она показывает сложность и противоречивость процессов внутри самого исторического материализма - даже при жизни Маркса.

📚📚📚📚📚📚📚📚📚
📚Читаем, как обычно, в моем тг
Для желающих ссылка:

t.me/+xKDjAXnlp4U4YzNi

1 day ago | [YT] | 5

Наташа Митрова

Из книги Кара-Мурзы С. Г. "ИСТМАТ И ПРОБЛЕМА ВОСТОК-ЗАПАД"

Исторический материализм: превращение научного метода в идеологическую доктрину

Мы обсуждаем вопрос, почему сознание советских людей оказалось таким беззащитным. Почему они (за исключением сельских жителей) под воздействием телевидения утратили, хотя бы временно, способность к рассуждениям исходя из здравого смысла?

Прислушаемся к важному суждению Дж. М. Кейнса, одного из крупных мыслителей прошлого века. Он сказал: "Идеи экономистов и политических философов, правы они или нет, гораздо более могущественны, чем это обычно осознается. На самом деле вряд ли миром правит что-либо еще. Прагматики, которые верят в свою свободу от интеллектуального влияния, являются обычно рабами нескольких усопших экономистов". В разных вариациях эта мысль встречается и у многих других мыслителей. Те идеи и утверждения, которые мы изучали в школе и вузе, загоняют наш ум в определенные рамки.

Для того состояния умов, в котором советский народ принял перестройку Горбачева, а потом и реформу Ельцина, имелась "наведенная" официальным обществоведением и образованием причина. Она в том, что в головы нескольких поколений внедряли искажающий реальность способ понимать общество в его развитии - так называемый вульгарный исторический материализм. Подчеркиваю слово "вульгарный", ибо с классиками марксизма, а тем более с Лениным, этот истмат имеет мало общего. В дальнейшем я только этот вульгарный истмат и буду иметь в виду - тот, который учили я и такие, как я, который нагнетался в наше массовое сознание средствами образования, прессой, телевидением.

Здесь я вторгаюсь в сложную и деликатную сферу. Исторический материализм - часть марксизма и был глубоко укоренен в общественном сознании в СССР. В некотором смысле он был частью советского строя и, несомненно, стал частью нашей культуры. Причем речь идет не о советском времени (в послевоенный период мы, скорее, отходили от марксизма). Как только на русском языке появился первый том "Капитала" (1872), он сразу завоевал умы интеллигенции. Правая газета "Киевлянин" с удивлением писала, что "у нас многие тысячи лиц увлекаются Марксом, несмотря на трудности усвоения его работ и необходимую для этого подготовку".

Россия была готова принять главные смыслы марксизма, и он овладел практически всем общественным сознанием. В начале 20 века С. Булгаков писал в "Философии хозяйства": "Практически все экономисты суть марксисты, хотя бы даже ненавидели марксизм" (а в то время воздействие экономистов на сознание читающей публики было значительным). Г. Флоровский, объясняя, почему марксизм был воспринят как мировоззрение в России конца 19 века, писал, что была важна "не догма марксизма, а его проблематика". Это была первая мировоззренческая система, в которой на современном уровне ставились основные проблемы бытия, свободы и необходимости. Как ни покажется это непривычным нашим православным патриотам, надо вспомнить важную мысль Г. Флоровского - именно марксизм пробудил в России начала века тягу к религиозной философии. Ибо в марксизме, как пишет Г. Флоровский, были и "крипторелигиозные мотивы… Именно марксизм повлиял на поворот религиозных исканий у нас в сторону православия. Из марксизма вышли Булгаков, Бердяев, Франк, Струве… Все это были симптомы какого-то сдвига в глубинах". Добавлю, что в свое время марксистами были не только религиозные искатели, но даже и такие правые лидеры кадетов, как П. Струве и А. Изгоев.

В 1975 г. известный современный философ-гуманист Э. Фромм в одной из своих радиобесед сказал следующее о труде Маркса: "Меня привлекли прежде всего его философия и его видение социализма. В секуляризованной форме это было выражение идей полной гуманизации человека, становления и развития такой личности, для которой целью существования является не обладание (мертвое накопление), а живое Бытие, понимаемое как самореализация человека. Это Маркс показал впервые еще в философских рукописях 1844 г… Если вы станете знакомиться с этой работой, не зная, кто ее написал, то ни за что не угадаете автора, если только не являетесь блестящим знатоком марксовых текстов. И не потому, что этот текст нетипичен для Маркса, а потому, что образ Маркса был фальсифицирован (с одной стороны, сталинистами, с другой — большинством социалистов), и утвердилось представление, будто у Маркса не было иных интересов, кроме изменения экономических условий жизни. На самом деле это было лишь средство достижения одной цели: освобождения человека в гуманистическом смысле…

Мне кажется, что большинство специалистов по Марксу не придают значения тому факту, что учение Маркса по сути близко к религии. Оно "религиозно" не в смысле веры в Бога… Я имею в виду религиозность в плане внутреннего состояния духа, при котором главным для человека становится преодоление своего нарциссизма, эгоизма, закрытости, когда человек открывается для других людей, или — как сказал бы Мейстер Экхарт — "когда человек полностью растрачивает себя для того, чтобы снова наполниться до краев и ощутить свою целостность". У Маркса эта основополагающая идея выражена другими словами. Я много раз доставлял себе удовольствие, когда читал разным людям отрывки из "Экономико-философских рукописей". Например, я вспоминаю разговор с доктором Сузуки - одним из главных представителей дзен-буддизма. Я прочитал ему абзац, не называя автора, и спросил: "Это Дзен?" - "Да, конечно",- ответил он. Или же я читал некоторые куски в кругу образованных теологов - и они спорили и гадали, и строили домыслы о каких угодно классических текстах - от Фомы до современных теологов. Но никому не пришло в голову, что это Маркс".

Учение Маркса о коммунизме сложно. Оно имеет все черты мировой религии, но это не просто милленаристская ересь построения Царства Божия на Земле, вроде хилиазма у ранних христиан. Религиозная нить марксизма неразрывно переплетена с самыми современными теориями и научной картиной мира того времени, а также с методологическими подходами, намного время опережающими. Интеллектуальный уровень и идейное богатство марксизма таковы, что делают его уникальным явлением культуры. Более ста лет множество лучших умов мира продолжают и критикуют Маркса - но, по большому счету, существенно его ничем не дополнили. Более того, его запас идей вообще использован еще в малой степени (ленинизм, на мой взгляд, не дополняет марксизм, а развивает его совершенно новую ветвь).

После революции 1848 г., начиная с "Манифеста", Маркс писал для пролетариата Запада, с определенной политической целью, "расколдовывая" для пролетариата мир капитализма. В рамках марксизма интеллектуальный аппарат для понимания России как сложной незападной цивилизации не был разработан, и разработка его наталкивалась на большие трудности. Но сожалеть о том, что зрелой "теории России" к началу века выработано не было и весь культурный слой говорил на языке марксизма, бесполезно. По консолидирующей и объяснительной силе никакое учение не могло в тот момент конкурировать с марксизмом. Поэтому собственные, российские прозрения и доктрины приходилось излагать на языке марксизма - как это и было сделано Лениным с поразительным искусством. Плеханов и меньшевики, бундовцы и западные социал-демократы криком кричали, что вся стратегия Ленина противоречит марксизму, что это народничество и славянофильство - рабочие и крестьяне к этим крикам были равнодушны.

Таким образом, именно в понятиях марксизма восприняла наша культура мечту о коммунизме как счастье человечества. О коммунизме как завершении эсхатологического цикла истории и возврате к общине через преодоление отчуждения, созданного частной собственностью - отчуждения человека от человека и от природы. Это - обретение потерянного рая, жизнь без классов и без государства. Понятно поэтому, что любая критика какого-то раздела марксизма, а тем более неуважительные комментарии вызывают у очень большой части читателей исключительно болезненную реакцию, недоверие к намерениям автора, а потом и к самой книге. Сам того не желая, я травмирую религиозное чувство. Что делать? Обойтись без этого разговора невозможно. Говорить слишком туманно и дипломатично - бесполезно.

Но для начала я все же отмечу, какие катастрофические последствия имело для нас насильственное (то есть политически предписанное) устранение тех норм исторического материализма, в которые до этого было введено наше общественное сознание. В этом нет противоречия с моим главным тезисом, ибо любые интеллектуальные структуры, которые обязывают мысль подчиняться определенным строгим правилам, благотворны (как благотворна даже неверная научная теория, поскольку структурирует мышление и тем самым позволяет ставить вопросы и идти к верной теории). Устранение невидимых уже норм марксизма из обществоведения, образования и языка СМИ вовсе не дало нам лучшего понимания сложных вопросов, оно создало методологический хаос.

📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚
📚Читаем, как обычно, в моем тг
Для желающих ссылка:

t.me/+xKDjAXnlp4U4YzNi

2 days ago | [YT] | 4

Наташа Митрова

Сергей Георгиевич Кара-Мурза.

"Истмат и проблема Восток-Запад"

Аннотация:

В свете угрозы глобализации перед Россией встает проблема: как сохранить свой
культурный генотип, свою цивилизацию.
"Холодную» войну СССР проиграл во многом потому, что "мы не знали общества, в
котором живем". Надо, наконец, четко ответить себе: "Кто мы? Откуда мы? Куда мы
идем?" для того, чтобы не повторять ошибок и уцелеть в этом "яростном мире".
Об этом
книга С.Г. Кара-Мурзы.

Введение.

В течение десяти лет, прошедших после поражения СССР в холодной войне, мы наблюдаем нарастающую дестабилизацию мироустройства. "Перестройка" мира, частью которой стала и наша катастрофическая перестройка, создает обширные зоны хаоса, чреватые угрозами. Хаос
возникает и в экономике, и в культуре, в сфере права национально-государственных
отношений, даже в характере семьи и воспроизводства рода человеческого. Особым вызовом для России стал процесс, называемый туманным словом "глобализация".

Введенный недавно термин глобализация - чисто идеологическая конструкция, прикрывающая то новое мироустройство, которое торопятся установить США и их партнеры на
волне краха СССР. Главная ее идея - полное раскрытие экономики, финансовой системы и информационной сферы всех стран, которые не способны этому сопротивляться. Выдвинут даже
тезис об отмене суверенитета стран над их природными ресурсами. Глобализация - это доведенный до крайности паразитизм мирового капитализма, который на время распоясался, так
как его некому приструнить. Речь идет не о стихийном явлении, а о социальном процессе; он имеет своих идеологов, организаторов, агентов влияния. Отношение к глобализации - сознательный выбор, который определяется идеалами и интересами.
Когда возник современный Запад как принципиально новый тип общества, человека, хозяйства и государства, то сразу же выявилась важная для всего человечества особенность этой
цивилизации - экспансионизм . Западный капитализм немыслим без непрерывного роста , а значит, непрерывного овладения новыми источниками сырья и энергии, а также рынками сбыта.

Новое время отмечено двумя волнами "глобализации" западного капитализма, двумя большими "выбросами Запада" вовне его первоначальных географических границ. Первая волна последовала за великими географическими открытиями и означала колонизацию многих
незападных культур. В ходе ее большое число народов и даже целых цивилизаций были просто стерты с лица земли.
Вторая волна, уже в конце 19 - начале 20 веков, известная нам как эпоха империализма , была связана с использованием новых механизмов овладения ресурсами незападных народов. В это время объектами экспансии стали большие цивилизации, избежавшие колониальной
зависимости или уже освободившиеся от нее (Китай, Россия, страны Латинской Америки). Обе эти волны вызывали целую череду мощных революций и войн, в том числе мировых. Сегодня
поднимается третья волна.
Понятно, что перед лицом очередной угрозы глобализации, то есть перестройки мира в интересах ведущего экспансию Запада, в любой цивилизации и культуре встает вопрос об ответе
на этот исторический вызов, вопрос о выработке способа сохранить свой культурный генотип, ядро своих цивилизационных признаков - сохранить свои народы. В начале 20 века так и
ставил задачу России Д. И. Менделеев - "уцелеть и продолжить свой независимый рост".
Из истории мы знаем, что многие страны и культуры не нашли адекватного ответа - погибли или были превращены в зону периферийного капитализма с угасанием собственной
культурной идентичности. В одних случаях национальная элита просто отказалась от
сопротивления и перешла на сторону Запада, став его приказчиками в своих придушенных
странах. В других случаях были попытки закрыться от западной экспансии культурными
барьерами, что задерживало развитие, тормозило модернизацию и делало страну беззащитной
против военной экспансии Запада. Россия и Китай были вынуждены ответить на вызов
огромными катастрофическими революциями.
Но в любом случае опыт этих противостояний и столкновений дал нам один общий и важный исторический урок: для выработки гибкого и эффективного ответа необходимо достаточно полное и глубокое знание и понимание природы двух больших систем - собственной цивилизации и цивилизации, осуществляющей экспансию (то есть Запада). Надо уметь хладнокровно, без надрыва и иллюзий ответить себе: "Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем?" - и сравнить всю матрицу ответов с той матрицей, на которой построена западная
цивилизация. Только тогда станет понятно, чем мы не можем пожертвовать, осваивая институты и технологии Запада, в какой коридор нам надо стремиться толкнуть неравновесные процессы
втягивания нас в новое глобальное мироустройство.
В типично цивилизационной войне, получившей условное название "холодной", СССР
проиграл во многом потому, что "мы не знали общества, в котором живем". Мы не знали, в чем суть нашей цивилизации, что для нее полезно, что безвредно, а что смертельно. Поражение заставило нас задуматься, и что-то из полученного тяжелого урока мы можем успеть освоить и
применить в ходе нынешнего наступления на само бытие больших незападных культур - и прежде всего России.
Этим вопросам и посвящена данная книжка, примыкающая к более крупному труду
"Советская цивилизация" (М., Алгоритм, 2001).

📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚
📚Читаем, как обычно, в моем тг
Для желающих ссылка:

t.me/+xKDjAXnlp4U4YzNi

3 days ago | [YT] | 6

Наташа Митрова

Кто помнит?
Все выполнили?😁😁🕸

"Я, (фамилия, имя), вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь:

- горячо любить свою Родину;

- жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия;

-всегда выполнять законы пионеров Советского Союза"



youtube.com/shorts/n2dgiNnHaP...

1 week ago | [YT] | 0

Наташа Митрова

С наступающим праздником, Друзья Мои!


youtube.com/shorts/Qn8qyT3FMV...

2 weeks ago | [YT] | 3

Наташа Митрова

Отрывок из книги Кара-Мурзы С.Г. "Истмат и проблемы восток-запад"

Исторический материализм и национальный вопрос

С другой стороны, процессы формирования наций, которые происходили в СССР в ходе индустриализации и модернизации, были "этнизированы" и виделись через призму не национальных, а этнических проблем. Поскольку национальное самосознание есть часть общественного сознания (говорят, что "нации создаются национализмом"), "этнизация" национального процесса заложила в него мину замедленного действия. В советское время, когда национальные элиты были лояльны по отношению к Союзу, взрыватель этой мины не был включен. Но ее взорвали, когда эти элиты начали делить общенародное достояние. Возникли дикие, разрушительные понятия "статусной" или "коренной" нации. Даже в больших и развитых нациях стали политически различать людей по чисто этническим признакам - кто украинец, кто русский. Произошла неожиданная для культурного общества архаизация национального процесса.

В большой степени это произошло потому, что общество не обладало не только развитыми теоретическими представлениями, но даже и разумными понятиями для обозначения явлений. От высоких политиков и должностных лиц в Москве можно услышать такие бредовые выражения, как "лица кавказской национальности" (или даже "южной национальности"), "человек чеченской нации" и т.д. А главное, это "проглатывает" общество, мало кто и замечает эти нелепости. Не имея интеллектуального аппарата, чтобы понять состояние современных народов, люди в то же время беззащитны против националистической демагогии тех, кто апеллирует к древности. Так, один эстонский политик всерьез утверждал, что эстонцы живут на своей территории 5 тысяч лет, а один депутат Госдумы заявил, что он - печенег, и требовал каких-то особых льгот для печенегов. Полное смешение понятий "племя", "этнос", "народ", "нация" делает возможной самую беззастенчивую манипуляцию.

Истмат, акцентируя внимание на классовых отношениях, игнорировал не только национальный вопрос, но и отношения двух больших "половин" человечества - мужчин и женщин. Великая освободительная идея равноправия женщин и мужчин затрагивала лишь внесемейную часть социального бытия. А внутри семьи в СССР шли сложнейшие этносоциальные процессы, которые лишь изредка выплескивались пугающими и непонятными проявлениями (например, вдруг обнародованными фактами частых самосожжений женщин в узбекских семьях). Закрывать глаза на этот срез нашего жизнеустройства было чрезвычайно опасно, поскольку народы СССР получили огромное благо, таившее в себе и источник многих опасностей, - возможность массового создания смешанных семей. В таких семьях национальные и культурные различия накладываются еще и на сложную социальную иерархию отношений мужчины и женщины. Нечувствительность официальной идеологии, а за нею и общественного сознания к сложности всего этого клубка отношений привела в момент взрыва этнополитических противоречий к массовым страданиям.

Фильтр истмата, сделавший нашу общественную мысль невосприимчивой к национальным проблемам, не позволил увидеть огромной угрозы советскому строю, которую вполне можно было вовремя устранить. В 1917 г., ради тактической цели нейтрализовать вспыхнувший после Февральской революции национальный сепаратизм и вновь "собрать" Россию в форме "республики трудящихся", большевики провозгласили принцип права наций на самоопределение вплоть до отделения. Это никак не вытекало из марксизма (скорее, даже противоречило ему), но сыграло большую роль в гражданской войне: буржуазные националисты были изолированы, и нигде Красная Армия не воспринималась как чужеземная. Право на самоопределение считалось "нецелесообразным" правом, и никто не думал к нему прибегать. Политики-практики сталинского периода знали, что "самоопределяются" не трудящиеся и даже не народы, а этнические элиты, когда им выгоден сепаратизм. Они и оказывают на народ давление, вплоть до террора, а для идеологической поддержки к их услугам всегда достаточно националистической интеллигенции, к тому же обычно неравнодушной к звону золота.

Во времена сталинизма центральная власть тщательно следила за тем, чтобы в республиках не возникало самодостаточных и самовоспроизводящихся ядер этнической элиты, способных возжелать сепаратизма. Это достигалось и ротацией кадров, и системой образования, и такими топорными методами, как репрессии. После Сталина вся эта система была демонтирована, и уже при Хрущеве взят курс на "подкуп" национальных элит. При Брежневе процесс, видимо, уже вышел из-под контроля, и местные князья и царьки начали орудовать вовсю. Для нас же главное в том, что сама эта проблема была для нас «невидима», и когда из Москвы была дана команда рвать страну на куски, трудящиеся всех народов и национальностей, объективно заинтересованные в сохранении Союза, легко пошли на поводу своих элит, поднявших знамя национализма. Кстати, национализм этот весьма условен, выбор знамени - дело прагматичное, а то и циничное. Надо - и чалму наденут, хотя раньше Корана в руках не держали, а то и украинский язык выучат методом погружения, за две недели. Хотя, конечно, искренних и восторженных интеллигентов для митинга всегда можно найти.

Видя мир через призму истмата, наша интеллигенция и ее управляющая часть - номенклатура перестали понимать, как опасно подрывать идеи-символы в многонациональном идеократическом государстве. Привычный догмат, согласно которому в СССР соединились народы "национальные по форме, социалистические по содержанию", приобрел взрывчатую силу, когда во время перестройки началась массированная атака на "социалистическое содержание". Множество народов вдруг оказалось скрепленными только "национальной формой" - и страна была буквально взорвана.

Во времена Брежнева, при стабильном союзном государстве и равновесии интересов национальных элит, бессодержательные официальные заявления о дружбе народов и окончательном решении национального вопроса в СССР были не более чем ритуалом. Неспособность предвидеть, анализировать и разрешать национальные проблемы наше обществоведение, основанное на истмате, обнаружило, когда национальные элиты почуяли, что возникла возможность разграбить страну. Тогда сложился странный "националистический Интернационал" - союз номенклатурных клик, помогавших друг другу в разжигании сепаратизма. Чем же ответила на это партийная наука? Обычным восхвалением "ленинской национальной политики" и призывом совершенствовать культуру (!) межнациональных отношений. Такой была и резолюция XIX Всесоюзной партконференции (в 1988 г., уже после начала кровавых конфликтов), таким же был и Пленум ЦК КПСС по межнациональным отношениям 1989 г.

📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚📚
📚Читаем, как обычно, в моем тг
Для желающих ссылка:

t.me/+xKDjAXnlp4U4YzNi

1 month ago (edited) | [YT] | 6